01:00 

Отчаянье

kotezz
Котэ насрал - прими за благо
Собственно, развею все слухи и прочие оказии. Это мои произведения. Андре Левицкий - это я. Прошу любить и жаловать.


Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.
(Оскар Уайльд)


Вечерний свет от уличных фонарей почти не проникал через тяжелые бордовые шторы. Молодой человек, сидевший в темной комнате, любил мрак. Он искренне считал, что мрак придет ему некий налет красоты, стирая грани и черты его тела. Ему хотелось удивить, заставить восхищаться собой или чтоб просто к нему проникнулась. Но пока все что он предпринимал, терпело фиаско. Её не удавалось, в который уже раз, даже отвлечь от компьютера.
Порой он сомневался в своих выводах и стремлениях. Иногда считая, что это неправильно, но все сомнения разбивались о камни его чувств к ней, как волны океана бьются о крутые берега.
Он сидел, не двигаясь, уже больше часа. Не помня, в который раз так вот сидит. Его это не трогало. Он думал, видит ли она его? Помнит, что он не ушел домой? И продолжал надеяться на хоть какой-то знак внимания с ее стороны.
Он тихонечко повернул голову в ее сторону. Она сидела за ним к нему боком. Видно было в свете монитора ее прекрасное лицо. Она для него была идеальной, как внешне, так и внутренне. Непокорная, властная. Все как он любил. Но сейчас она сидела, скрючившись, собрав под себя ноги. В компьютере её что-то очень сильно интересовало. Он вздохнул, как можно громче. Это ее не отвлекло. Он захотел ей сказать, что так нельзя. Что это переходит все рамки, но тут же вспомнил чем это закончилось в прошлый раз. Ссора… ее слезы… его слова как отбойный молоток… потом извинения… несколько дней ее обиды… слова примирения… подарки… ее улыбка и даже поцелуй…
Даже поцелуй?! При этой мысли он дернулся. Ему стало плохо. Плохо от мыслей, которые полетели с небывалой скоростью. Они стрелами вонзались в мозг и проникали, доходили до сердца, оставляя кровоточащие раны. Он вдруг понял, что его она сломала. Разбила всего его вдребезги. Эта мысль настолько пугающая, что он чуть не взорвался в гневном вое. Если бы ему два года назад сказали, что он будет сохнуть и ждать хотя бы жеста в свою сторону от какой-то девушки, то он рассмеялся бы в лицо тому человеку. Но как ни крути, он сохнет и ждет. Сломленный и безвольный… а безвольный ли? Да, гордость, чувства, все это в нем были уничтожены. Оставлены, лишь обожание и трепет, но он не безволен…
Она шевельнулась. Он ощутил волну жара, как всегда, когда ему казалось, что, то чего он ждет, произойдет сейчас.
Он замер в уже привычной позе, глядя на струйку света. Он ждал. Он слышал ее шевеления, скрип стула. Вот всё стихло. В голове у него уже произошло все миллионы раз. Как она неслышно подходит. Обнимает его. Шепчет на ушко слова любви. Но ничего не происходило. Это все было у него в голове, а тут она просто удобней села. Он вновь ощутил укол боли и обиды. На сей раз не скрываясь он повернулся. В голове у него будто взорвалась бомба. Сердце перестало стучать с огромной силой ударяя в виски. Зато кровь хлынула по всему телу. Тело затрясло от ненависти и злобы. Частое дыхание его, казалось громом. Кулаки уже давно оказались сжаты. Гнев, страх, любовь и боль слились в невероятном танце. Его душа крутилась в вихре пируэтов танца.
Он смотрел прямо на нее. Позвал ее. Она оглянулась и сказала что хочет пить. Потом вновь уставилась в монитор. И тут он понял, что даже столь редкий для него вид, для нее ничего не значит. Она холодна. Ей все равно. Она хочет лишь пить! Силы стали его покидать. Разум задернуло дымкой. Почти теряя сознание, он вышел из комнаты, но не пошел на кухню, где стоит графин с водой. Он прошел в прихожую. Открыл дверь, вышел в подъезд. Начал подниматься по лестнице, оставив дверь открытой. В подъезде было холодно и темно. Будь он в трезвом уме, вернулся хотя бы за ботинками, но им двигал не разум, а сердце, которое не обращало внимание на такие мелочи как зима и тапочки на ногах. Хотя говорить что сердце его вело, тоже не верно. Там в груди что-то было и оно сильно кололо и болело. В глазах его было тоже что-то колющее и болело.
Не осознавая, что он делает, он открыл люк ведущий на крышу. Ударивший, холодный и пробирающий до костей ветер, вдруг напомнил ему некоторые теплые воспоминания, но даже они оставили лишь едкую жгучую боль. Он сделал шаг. Тут же оказавшись по колено в снегу. Тапки слетели при следующих его шагах. Джинсы и рубашка намокли, но он шел. Шел к парапету и маленькому бортику. Казалось сама природа мешала и отгоняла от края. Валил непроглядной стеной снег. Дул сильный холодный ветер. Была ночь.
И вот он остановился на краю, стоя на бортике. Остался еще один последний шаг. Ему казалось что там нет боли. Что он взлетит и будет парить над этим серым миром. И он сделал шаг. И он взлетел, но не вверх, а вниз.
Перед самой землей, он подумал, что даже его смерть не заставит ее проникнуться к нему. Эта мысль успокоила его. От нее его сердце притихло. Потом был удар. Боли действительно не было, но зато накатывала тьма и тишина. Он почувствовал как дернулось сердце и остановилось. Звук ветра. Темнота.


© Copyright: Андре Левицкий, 2010
Свидетельство о публикации №21012231233

URL
Комментарии
2012-11-05 в 02:55 

Сиама
Дайте-ка я на вас посмотрю повнимательнее...
Мрачно. Суицид не понимаю. Объясни, зачем? Если есть ненависть и злоба - не будет суицида. Мне так каатся... Поспорим?

2012-11-05 в 13:10 

kotezz
Котэ насрал - прими за благо
Это описания одного из миллиона возможных путей. Считаю, что этот путь нельзя забывать.

URL
2012-11-06 в 00:33 

Сиама
Дайте-ка я на вас посмотрю повнимательнее...
Вот не хочешь спорить, не хочешь.. Спужалси, ага? :tease2:

     

Бар "У Валерьяныча"

главная